Еще вопросы и ответы архимандрита Ефрема (Куцу)

Из книги Архимандрита Ефрема (Куцу) «Студент в университете пустыни», изданной в Минске братством в честь Архистратига Михаила в 2012 году (стр 132-141), в основу которой (за исключением этой части и краткой биографии архимандрита) взят первоначальный и неполный вариант этой книги

— Как вовремя замечать появление греховного помысла и отсекать приражающиеся страстные помыслы еще на уровне прилога?

— К помыслам надо относиться с пренебрежением.

Один монах как-то пришел ко мне и говорит: «Мне надо исповедоваться». И, смотрю, держит тетрадь. Я его спрашиваю: «Что это у тебя?» — «Это моя исповедь,» — отвечает. «Ну, давай, —  говорю, — буду читать твою тетрадь». Представляете, 30 страниц помыслов! Я ему говорю: «Думаешь, надо исповедовать все помыслы, которые приходят тебе в голову? Так в психбольницу скоро попадешь!» Он записывал даже те помыслы, которые приходили ему во время службы. Я сказал этому брату: «Приходящие помыслы ничего не значат». Даже если ум на мгновение к ним склонится, это ничего не значит, абсолютно ничего! Забудьте это! Надо исповедовать только те помыслы, которые долго не отходят, остаются в уме на протяжении дней или недель, а вообще помыслы — это мыльные пузыри.

— Как сочетать сложную и ответственную должность в монастыре, связанную с хозяйством, с заповедью не заботиться о завтрашнем дне?

— Тот, кто заботится о делах, находясь при этом в послушании — у того и «беззаботная забота».

Святой Силуан Афонский, кстати, русский по происхождению, был экономом, и даже не монахов, а мирских рабочих. И при этом он оставался великим безмолвником, настоящим исихастом. Представляете?!

Он пишет об этом: «Игумен сказал быть экономом рабочих, и я внутренне воспротивился: «Ох, отче, что Вы на меня возлагаете…»»
Он только внутренне не сразу принял новое послушание, хотя тут же пошел исполнять его. Однако степень духовного преуспеяния не давала ему права воспротивиться даже так, внутренне. И он говорит, что за это (мысленное) сопротивление игумену ему, как епитимия, на всю жизнь была дана головная боль.

Так что будьте очень осторожны. Смотрите, как Христос таинственно, неким удивительным образом отождествил со Своей собственной волей волю, так скажем, Своего управляющего, то есть настоятеля.

— Как совместить покаяние и духовную радость, сокрушение и внутренний мир? И то и другое необходимо, но внешне они противоречат друг другу.

— Когда человек глубоко кается и имеет тот внутренний плач, что заповедан Христом, то одновременно он чувствует, что этот плач становится радостным.

Не рассуждайте о предметах духовных при помощи чувств. Кто-то плачет из-за того, что у него кошелек украли, другой — из-за несчастной любви, а третий — по духовным причинам. И только третий всегда радостен!

Я, грешник, не отозвался достойно на призыв Божий, но мне встречались святые отцы, наши современники, которые сострадали всем людям и с болью сердца молились за всех. Вот они всегда были мирными и радостными, благодатными в общении. Это — чудо духовного человека.

— Как Вы думаете, возможны ли для современного монашества добродетели древних отцов?

— Во все времена и человек один и тот же, и монашество одно и то же. Конечно, сейчас у людей нет такой выдержки и таких сил, как у древних. Но человек всегда может подвизаться по мере своих сил и опытно переживать ту же самую благодать, что и древние отцы.

— Как при покаянии удержаться от уныния? Где грань между покаянием и унынием?

— Чтобы это различать, есть духовник.

Однажды к старцу Порфирию (а он был прозорлив) пришла монахиня. Она много читала о памяти смертной и начала от этого унывать, потому что это было сверх ее сил. Как только старец увидел ее, он тут же понял, в чем дело. Монахиня еще слова не сказала, а он ей: «Нет тебе благословения упражняться в памяти смертной. Думай только о любви Христовой».

Так что подвиг покаяния должен направляться духовным руководителем, взирая на духовное состояние каждого человека. Мой старец Иосиф Ватопедский, когда был молодым, очень прилежал самоукорению и начал от этого унывать. Тогда наш «дедушка», Иосиф Исихаст, ему говорит: «Чадо, занимайся этим, но понемногу, не сильно».

— Как отличить спасительную память смертную от обычного страха смерти, который испытывают даже люди неверующие?

— Один человек рассказал мне, что раньше очень боялся смерти. А после того, как начал приезжать на Афон, у него этот страх исчез совершенно. Такой дар дал ему Бог. Психологический страх смерти неправелен, а память смертная во Христе оказывается победой над смертью.

Как-то раз после повечерия беседовал с группой паломников. Не знаю почему, стал говорить о памяти смертной. Среди них оказался один психолог. Он мне говорит: «Отче, мы приехали к вам на Святую Гору, а вы говорите о таких грустных вещах». Я сначала не понял, в чем дело. А он свое:  «Что, отче, нет другой темы для разговора? Зачем говорить о смерти?» И все время суеверно стучал по деревянному креслу.

Но память смертная во Христе не в уныние повергает человека, а наполняет его радостью. Ведь с Христом мы побеждаем смерть, переходим от смерти в жизнь!

И мы, монахи — благовестники вечной жизни, потому что в нашем сердце живет предчувствие Царства Божия.

Авва Исайя говорит: «Поминай о Царстве Божием, и оно будет мало-помалу привлекать тебя».

Поэтому монах всегда радостный. Духовным чувством он уже вкушает Царство Божие. И Сам Господь говорит, что это Царство внутри нас. [ср. Лк. 17:20 ]

— Как исполнить заповедь апостола «Всегда радуйтесь» [1-e Фес. 5:16], как стяжать духовную радость?

— Когда монах обретает постоянное общение с Богом, плодом этого общения и будет радость. Настоящая радость —  не психологическое, а духовное состояние.

Святитель Нектарий Эгинский, современный святой, говорит: кто ищет источников радости вне себя, тот заблуждается. К примеру, человек, которого мы любим, приезжает к нам из-за границы. Мы, естественно, радуемся, что он с нами. Но сколько мы радуемся его приезду, столько огорчимся, когда он уедет.

Разовьем эту мысль. Мы любим какого-то человека, но Бог забирает его, он уходит из жизни. И насколько мы любим его, настолько эта любовь превратится в боль.

Те радости, которые находятся вне человека, не абсолютны. Источник истинной радости — у него в сердце, это присутствие благодати. Поэтому человек Божий и при радостных, и при печальных событиях остается мирным и спокойным.

— Как сочетать заповедь о любви к ближним с обязанностью быть собранным и молчаливым?

— Мы нередко впадаем в крайности. Нужно рассуждение. К примеру, у одного нашего брата в монастыре был не очень хороший голос. Я ему говорю: «Знаешь, чадо, ты не пой в соборе, а пой в наших маленьких храма, где только три-четыре других отцов будет». И вот он пришел петь, их было четверо в храме, но тут приходит с опозданием из кухни повар и становится пятым. Тут брат перестал петь и говорит повару: «Или ты, или я». Тот удивился: «Почему?» Брат отвечает: «Старец благословил мне петь только тогда, когда в храме до четырех человек».

Заповеди духовного отца мы должны понимать правильно. Надо знать, когда говорить и когда молчать. Ведь молчание бывает и от эгоизма, и от неврастении, а бывает молчание духовное. Я как-то попросил своих монахов не разговаривать во время службы. И вот один брат подошел на службе к другому и спрашивает его о чем-то по делу, о кухне, а тот вместо ответа показывает жестом, что нельзя говорить, палец приложил к губам. Это — не послушание. Так нельзя, он обязан был ответить. Но когда монах любит духовное молчание, Бог даст ему возможность и время молчать.

— Какую цель должен ставить перед собой монах, совершая свои монашеские подвиги?
— Святость. У монахов нет другой цели. Без святости, говорит Писание, никто не узрит Бога.

— Являются ли шутливость и общительность препятствием для жизни по Евангелию?
— Нет, конечно. Главное быть внимательным и стараться пребывать внутри себя.
Расскажу вам случай, который никогда не забуду. Пришел я к старцу Паисию, а у него в гостях какие-то волосатые молодые люди, с сережками в носу и всё такое… Он с ними сидит, шутит, смеется, каждые десять-пятнадцать минут выносит им лукум, угощает. Я был тогда молодым, новоначальным и сказал себе внутренне: «Ну что за исихаст? Всё шуточки да улыбочки». Эти ребята ушли, и старец ответил мне на мой помысел: «Они — дети, я снисхожу до их меры. Но как только я вхожу в келью, мой ум тут же восхищается горе, и я плачу». И это человек, который только что шутил, даже анекдоты рассказывал… Важно то, насколько монах подвизается войти внутрь своего сердца. Поэтому наш старец Иосиф говорил, что настоящий монах, настоящий исихаст — тот, кто достиг такого состояния, что может плакать всякий час.

— Я в монастыре недавно. Мне пока еще всё по душе, но как мне определить, смогу ли я нести настоящую монашескую жизнь, не пожалею ли я о своем выборе через несколько лет?
— Мы не должны бояться искушений. Только храните чистоту совести. Монах, который живет по совести, всегда вдохновляется благодатью Святого Духа.

— Есть ли у вашего монастыря подворья, и как вам удается поддерживать проживающих там братий, чтобы они не чувствовали свою отдаленность от основного монастыря?
— К сожалению, у нас есть два подворья. Правда, одно из них не действует. А со вторым особо не чувствуется отделенности, потому что мы посылаем туда братий поочередно. Подворья — это тяжесть для монастыря, но так получилось, что когда мы пришли в монастырь, они уже были, и нам пришлось продолжать их поддерживать. По сути, подворья — это не монастыри, а паломнические центры. Но и там монахи стараются, сколько могут, сохранять монашеское делание.

— В чем заключается покаяние для новоначального монаха?
— Нет разных степеней покаяния. Покаяние одно для всех, и для начинающих, и для средних, и для преуспевших.

— Какая самая пагубная страсть для монаха?
— Как и для всех — гордость. Если монах упрям, если он настаивает на своем мнении, на своей воле, ведет себя дерзко, тайком исполняет свои желания, то такой монах уже «сошел с рельсов». Очень плохо, если монах не уважает игумена.
Был такой случай. В одном монастыре матушка сидела за воротами и с кем-то разговаривала. Вдруг подъезжает такси за двумя монахинями, чтобы отвезти их в город. Матушка их спрашивает: «Сестры, вы куда?» А они ей отвечают: «Это не твое дело». Да, черное-то они носят, но они — не монахини. Монах должен постичь суть зависимости от игумена, важность откровенности, необходимость благословения. Монах не может вообще ничего делать без печати благословения, даже милостыню подать.
Святой Василий Великий говорит, что тот, кто дает милостыню без благословения, питает дьявола.
Кроме того, сердце монаха не должно руководиться человекоугодием. Он никогда не должен искать человеческого признания. Поэтому я и говорю о чистоте совести.
И еще на что надо обратить внимание — это скрытность. Это самое большое оружие дьявола. Монах, который скрытничает, скрывает помыслы и грехи, может дойти даже до шизофрении. Никогда ничего не скрывайте! В особенности это важно помнить людям, которые от природы застенчивы. Монах должен преодолеть себя, это и будет значить, что он полностью предал свое сердце Богу. А того, кто пусть даже по застенчивости, не открывается, дьявол будет бить, как осьминога. [Тушку осьминога перед приготовлением бьют о камни или колотят скалкой.]

— Мы очень почитаем старца Иосифа Ватопедского. Интересно было бы узнать, какие епитимии он назначал братиям.
— Во-первых, он на нас кричал. Но, знаете, при этом никогда не нарушался его внутренний мир. Он не раздражался. И для него было все равно, пусть даже рядом были официальные лица, гости, миряне — если он хотел накричать, то кричал, унижал нас и смирял при посторонних. И правильно делал. Его отеческую любовь человек видел, когда оставался с ним наедине. Он никогда на нас не обижался, и если смирял, унижал или оскорблял нас, то только из желания нас воспитать. Я, например, помню, как за какое-то небольшое неполушание он на неделю отлучил меня от служения литургии. Но он хорошо сделал — я и большего наказания был достоин.

— Объясните, пожалуйста, что такое беспопечительность и как ее приобрести?
— Когда монах пребывает в послушании, он беспопечителен, беззаботен. Знаете, когда у ума есть забота? Когда у человека есть свои желания. Человеку могут дать необыкновенно ответственное и трудное послушание, но при этом он будет чувствовать себя так легко, что сам будет удивляться, как при стольких заботах остается таким беззаботным. Поэтому всегда говорите «нет» своим желаниям и своей воле.
Приехал к нам недавно один архимандрит и говорит мне: «Я тебя прошу, окажи мне услугу. Ты знаешь многих архиереев, попроси их, чтобы меня избрали епископом». Я не хотел его огорчать и говорю: «Ну, постараюсь». Конечно, я этого не сделаю, мне очень не понравилось такое устремление. И ведь помимо меня он наверняка попросил об этом многих других. С духовной точки зрения, он находится в прелести. Если у него такая духовная основа, то как он потом преуспеет, даже если станет епископом? Видите, когда человек не просвещен Божией благодатью, он на все смотрит с точки зрения логики, недуховно. «Все мои сверстники, мол, уже архиереи, а я нет!» По-мирски смотрит на духовные вещи.
У нас в Ватопеде жил один монах. Пятьдесят лет жил, но так и не стал членом управления монастыря. И когда он на судьбу жаловался, то говорил так: «Ох, горе мне, пятьдесят лет впустую!» Это неправильный взгляд, ведь на самом деле быть в послушании — это самое лучшее из всего. Кто пребывает в послушании — тот самый свободный. Ведь какой человек свободен? Не тот, который делает то, что хочет и идет, куда хочет. Свободен тот, кто свободен от страстей. Чем больше мы подчиняемся, тем больше освобождаемся от страстей и тем больше познаем Христа.
Поэтому Господь и сказал: Познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин. 8:32). Истина — это не идеология, не теория, не философия, а Личность. Я есмь пусть и истина и жизнь (Ин. 14;6). Значит, чем сильнее у нас чувство присутствия истины — Христа, тем более мы свободны.
Истинным подражателем Христа бывает тот кто живет в послушании. Возьмите Евангелие от Иоанна — везде вы увидите, насколько Сын слушался Отца. Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя (Ин. 14:10). И кто постиг, что послушание и есть смысл нашей жизни, тот решил все свои проблемы. Наш «дедушка» старец Иосиф Исихаст был подвижником-молчальником, но об исихазме говорил немного, а постоянно говорил о послушании. Именно послушание дает молитву. А кто на часы смотрит и говорит: «Вот еще 10 минут, и убегу с послушания в келью», тот не будет иметь молитвы. Он не монах. Он подобен нерадивому чиновнику, который только и смотрит, как бы пораньше с работы удрать. Мы пришли в монастырь не для того, чтобы поудобнее устроиться, но чтобы жертвовать собой.

— Есть ли у вас в монастыре чин собирания укрух [кусков, остатков пищи], и как вы это делаете?

— Когда мы встаем из-за стола, то первое благословение священника — это благословение укрухов. В старых требниках есть эта молитва: «Господи, благослови укрухи и умножи во святей обители сей и во всем мире». И уже потом обычное «Благословен Бог наш…» и «С нами Бог…» То, что остается после трапезы отцов, мы собираем. Пищу мы ставим в центр стола и каждый берет сколько надо. Раньше сразу раскладывали порции, но это непрактично, у современного человека нет чувства бережливости.

А ведь бережливость — великая добродетель. Одно дело жадность, и сосем другое — бережливость. Старец Иосиф Исихаст был в этом отношении очень требователен. К концу жизни он уже не мог заниматься рукоделием и только лущил бобовые — чечевицу и тому подобное. И вот если у него падала на пол какая-нибудь фасолинка, — а он весь распух от болезни и для него было очень тяжело наклоняться, больно — он прилагал неимоверно тяжелое для него усилие, чтобы поднять ее. Отцы ему говорили: «Геронда, если горошинка упадет, это же не грех!» А он говорил: «Отцы, я вижу, как святой Иоанн Предтеча (калива была посвящена ему), через забор бросает нам продукты, когда мы обращаемся с ними бережно. Если будем пренебрегать этим, он нас оставит».

— Как монахине перестать быть женщиной, избавиться от таких женских качеств характера, которые затрудняют подвижническую жизнь?

— Если она опытно внутри себя будет переживать Христа и подражать Ему, то пол перестает иметь значение, по словам апостола: нет мужского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе (Гал. 3:28). Бесстрастный монах не имеет чувства пола, он мертв для мира. Но это может сделать только благодать. Обращайте особое внимание на сохранение чистоты, это особенно помогает стяжать благодать. И Госпожу Богородицу умиляет, когда Она видит монахов, подвизающихся в целомудрии, заботящихся о чистоте своего сердца.

Святой Неофит Затворник, великий кипрский святой, когда в его монастыре однажды произошел плотской грех, разрушил все стены и выбросил камни. Уничтожил, сжег все, что имело отношение к этому греху, чтобы ни на чем не осталось печати греха.

— Какие способы духовной брани вы предлагаете своим братьям в борьбе с унынием?

— Я советую им жить строго по установленному распорядку. Пусть вас не удивляет, что утром, когда било бьет на службу, мы идем через силу, понуждая себя. Ведь наша природа изначально повреждена грехом. Нам часто становится просто скучно, и тогда нужно понуждать себя к духовным занятиям. Поэтому мы должны неукоснительно следовать уставу монастыря.

— Как сделать осознанным каждое слово Иисусовой молитвы? Для грека, кажется, понятнее слова: Иисусе Христе [Имя Иисус (евр. Иешуа) состоит из двух корней — Иегова и спасение. Христос же означает помазанник], а в руссом они не так ясны. Как молитву сделать более исполненной смысла?

— Нет, молитва на греческом и на русском нисколько не отличается. Важно лишь, какое расположение имеет ум молящегося. Иисусову молитву надо сперва читать вслух, пока ум привыкает к ней. Поэтому на послушании говорите молитву вслух: Господи Иисусе Христе, помилуй мя.

на главную